Пушкин Александр Сергеевич

Рисунки и портреты персонажей, сделанные великим поэтом

 
   
 

60. Князю П.А. Вяземскому. Страница 2

Пушкин

1-2

— Об’он’пол — церковно-славянское и народное слово «обонпол» значит: по ту сторону чего, по другую, противную сторону, напр.: обонпол реки, дороги, леса (Словарь Даля).

— О Шаликове см. выше, стр. 181—182, 276.

— «A la ligne» значит: «с красной строки» (по этому поводу см. Сочинения Пушкина, изд. Академии Наук. Том II, стр. 378 примечаний).

— «Sur ce» значит: «засим, затем».

— Фурнье — француз, живший у Раевских, по словам Липранди, в роли «приживальщика» и ездивший с ними и с Пушкиным в 1820 г. на Кавказские минеральные воды; он был близок и к М.Ф. Орлову (см. «Архив Раевских», т. I, С.-Пб. 1908, стр. 220), и эта близость послужила поводом к аресту Фурнье (по показанию полк. Н.И. Комарова) и к привлечению его к следствию по делу о декабристах; но «по изысканию Комиссии оказалось, что он не принадлежал к Тайному Обществу и о существовании оного не знал», почему 6 февраля 1826 г. и был освобожден с очистительным аттестатом («Алфавит декабристов», ред. Б.Л. Модзалевского и А.А. Сиверса, Лгр. 1925, стр. 413—414). Умер в 1830 г. См. ж. «Украіна» 1925, кн. 6, стр. 50—56.

— О князе А.А. Шаховском, к которому в Петербургский период молодой Пушкин относился чуть ли не с ненавистью, см. выше, стр. 181—182, 185.

— Стурдза — Александр Скарлатович (род. 1791, ум. 1854), сын бывшего Правителя Бессарабии, служил в ведомстве Министерства Иностранных Дел и свои довольно многочисленные писания по вопросам теологическим, философским и политическим посвящал возвеличению идей православной церкви и монархических принципов; последнее дало повод Пушкину написать на него в 1819 г. (в подражание одной народной песне) эпиграмму:

Вкруг я Стурдзы хожу,
Вкруг библического,
Я на Стурдзу гляжу
Монархического.

Существует предположение, что на него же (ср., однако, выше, стр. 199) Пушкин написал и эпиграмму: «Холоп венчанного солдата» (см. «Стар. и Новизна», кн. VIII, стр. 36; «Русск. Арх.» 1906, кн. II, стр. 604; «Былое» 1906 г., № 6, стр. 305—306); Ю.Н. Щербачев, Приятели Пушкина М.А. Щербинин и П.П. Каверин, М. 1913, стр. 91—92). — Брошюра Стурдзы о Греции — «La Gr?ce en 1821—1822» (то же в «Oeuvres posthumes d’Alex. Stourdza», Paris. 1861, p. 219—313). Пушкин познакомился со Стурдзой еще 26 марта 1820 г., у А.И. Тургенева, а в 1824 г. часто встречался с ним в Одессе (между прочим, у сестры Стурдзы — графини Р.С. Эдлинг); впрочем, Стурдза в Воспоминаниях своих замечает, что «неукротимый дух Пушкина, в ту эпоху еще не дозревший, видимо чуждался меня, как человека, гордившегося оковами собственной мысли» («Москвит.» 1851, ноябрь, № 21, кн. I, стр. 15, 17—19). Бартенев (со слов кн. Вяземского) говорит, что «позднее, познакомившись ближе, Пушкин не мог не уважать Стурдзы за высокие качества ума и обширное образование» («Русск. Арх.» 1874 г., кн. I, ст. 128, примеч.); Стурдза также ценил Пушкина, как поэта; так, 25 апреля 1836 г., отвечая Жуковскому на предложение поместить в «Современнике» его сочинение «Очерк из истории XIX столетия», Стурдза писал: «Для меня приятно, скажу даже лестно явиться на столбцах журнала, издаваемого А.С. Пушкиным. Слава великого подвижника [графа Каподистрии] лучами своими сольется с славою великого нашего поэта, как всё святое, выспреннее сочетается с изящным» («Русск. Стар.» 1903 г., № 5, стр. 401).

— Граф Ланжерон — Александр Федорович (род. 1763, ум. 1831), генерал-от-инфантерии, бывший с 1815 до мая 1823 г. Новороссийским генерал-губернатором и замещенный графом М.С. Воронцовым. Но поводу его увольнения из Одессы Н. М. Лонгинов писал графу, С.Р. Воронцову 15 же мая 1823 г.: «Беднягу едва терпели на его месте, где он не принес ни малейшего блага и где, потеряв всякое значение и влияние, сделался игрушкой в руках тех, кому выгодно было им вертеть». Ланжерон, по словам П.И. Бартенева, «мучил Пушкина чтением своих стихов и многочисленных трагедий... Легкомыслие Ланжерона простиралось до такой степени, что опальному тогда А.С. Пушкину давал он читать письма, которые, в царствование Павла, получал он от Александра Павловича. Пушкин об этом передает в неизданной части своих Записок» («Русск. Арх.» 1895 г., кн. III, стр. 148, и 1912 г., кн. II, стр. 407). Впоследствии Ланжерон присутствовал в суде над декабристами, а затем участвовал в Турецкой войне 1828—1829 года. О нем см. в нашем издании Дневника Пушкина, Пгр. 1923, стр. 182—183, и в Московском издании, 1923 г., стр. 441—443.

— Французская фраза значит: «в ней слишком много божественного».

— Северин — Дмитрий Петрович (род. 1791, ум. 1865), товарищ князя Вяземского по учению в иезуитском пансионе, член «Арзамаса», где носил прозвище «Резвый Кот»; служил в это время в Коллегии Иностранных Дел, а впоследствии был посланником в Баварии; первым браком он был женат на сестре А.С. Стурдзы — Елене Скарлатовне (ум. 1818). В 1822 г. Пушкин написал на него злую эпиграмму: «Жалоба», в которой посмеялся над его незначительным происхождением (мать Северина, Анна Григорьевна Брагина, была «воспитанницей» баронессы А.С. Строгановой); это и было причиною его ссоры с Севериным; о ней А.И. Тургенев сообщал 25 сентября 1823 г. кн. Вяземскому, говоря, что «Пушкин был у Северина, который сказал, чтобы он не ходил к нему; обошелся с ним мерзко, и африканец едва не поколотил его» («Остаф. Архив», т. II, стр. 352). Незадолго до высылки Пушкина из Одессы кн. Вяземский, узнав о том, что Пушкина ожидают неприятности, писал (7 июля 1824 г.) В.А. Жуковскому, чтобы тот попросил Северина уладить дело, и прибавлял: «он его, кажется, не очень любит, — тем более должен стараться спасти его; к тому же, видно, уважает его дарование, а дарование не только держава, но и добродетель» (П.И. Бартенев, Пушкин, вып. II, стр. 27).

— Вигель — Филипп Филиппович (род. 1786, ум. 1856), член «Арзамаса», где носил имя «Ивиков Журавль», автор известных Записок, в которых, между прочим, много сведений и о кишиневской и одесской жизни Пушкина; см. письмо к нему Пушкина от ноября 1823 г. (№ 62). — Бессарабским вице-губернатором назначен он был лишь 1 декабря 1824 г. и пробыл им только до 21 июня 1826 г.: он находился на службе по управлению Новороссийскими губерниями и Бессарабскою областью с 31 мая 1823 г., а с 8 сентября того же года был членом от короны в Бессарабском Верховном Совете. Живя в Одессе, куда прибыл он почти одновременно с Пушкиным, Вигель тотчас сошелся с поэтом. Вот что говорит он по этому поводу в своих Записках: «Рядом со мной, об стену, жил Пушкин, изгнанник-поэт. Из первых частей Записок видно, что чрезмерной симпатии мы друг к другу не чувствовали; тут как-то сошлись. — В Одессе, где он только что поселился, не успел еще он обрести веселых собеседников; в Бессарабии звуки лиры его раздавались в безмолвной, а тут только что в шумной пустыне: никто с достаточным участием не в состоянии был внимать им. Встреча с человеком, который мог понимать его язык, должна быть приятна, если б у него и не было с ним общего знакомства, и он собою не напоминал бы ему Петербурга. Верно почитали меня человеком благоразумным, когда перед отъездом Жуковский и Блудов наказывали мне стараться войти в его доверенность, дабы по возможности отклонять его от неосторожных поступков. Это было не легко: его самолюбие возмутилось бы, если б он заметил, что кто-нибудь хочет давать направление его действиям. Простое доброжелательство мое ему полюбилось, и с каждым днем наши беседы и прогулки становились продолжительнее. Как не верить силе магнетизма, когда видишь действие одного человека на другого? Разговор Пушкина, как бы электрическим прутиком касаясь моей черными думами отягченной главы, внезапно порождал в ней тысячу мыслей, живых, веселых, молодых и сближал расстояние наших возрастов. Беспечность, с которою смотрел он на свое горе, часто заставляла меня забывать и собственное. С своей стороны, старался я отыскать струну, за которую зацепив, мог бы я заставить заиграть этот чудный инструмент, и мне удалось. Чрезвычайно много неизданных стихов было у него написано, и между прочим первые главы «Евгения Онегина»; и я могу сказать, что я насладился примерами (на русском языке нет такого слова) его новых произведений. Но одними ли стихами пленял меня этот человек? Бывало, посреди пустого, забавного разговора, из глубины души его или сердца вылетит светлая, новая мысль, которая изумит меня, которая покажет и всю обширность его рассудка. Часто со смехом, пополам с презрением, говорил он мне о шалунах-товарищах его в петербургской жизни, с нежным уважением о педагогах, которые были к нему строги в Лицее. Мало-по-малу открыл я весь зарытый клад его правильных суждений и благородных помыслов, на кои накинута была замаранная мантия цинизма. Вот почему все заблуждения его молодости, впоследствии, от света разума его, исчезли как дым» (ч. VI, стр. 97—98).

— О поэме «Братья-Разбойники» см. выше, стр. 241, 270, и письмо к князю Вяземскому от 11 ноября 1823 г. № 65.

— О выражении «tour de force» см. выше, стр. 254.

— «Бахчисарайский Фонтан», начатый летом 1822 г., был издан в Москве в 1824 г. князем Вяземским, с его статьею — «Вместо предисловия. Разговор между издателем и классиком с Выборгской стороны или с Васильевского Острова». Эпиграф к своей поэме Пушкин взял из персидского поэта Саади Ширазского: «Многие так же, как и я, посещали сей фонтан; но иных уже нет, другие странствуют далече»; этот «меланхолический» эпиграф так ему понравился, что Пушкин изменил и самое название поэмы, которую сперва он озаглавил «Гарем». Это же изречение Саади Пушкин впоследствии повторил и в «Евгении Онегине» (гл. 8, строфа LI):

Иных уж нет, а те далече,
Как Сади некогда сказал.

Поэма Саади «Pend Nameh» была в библиотеке Пушкина, в переводе на французский язык и в издании 1828 г. (см. Б.Л. Модзалевский, Библиотека А.С. Пушкина, С.-Пб. 1910, стр. 291—292), равно как и сборник его стихов «Gulistan», изд. 1834 г. (там же, стр. 243).

— Об эпиграфе к «Кавказскому Пленнику», взятом Пушкиным первоначально из послания князя Вяземского к графу Ф.И. Толстому (Американцу), см. выше, стр. 234. — Пушкин этим эпиграфом «боялся подать читателю повод к сравнению и сопоставлению популярного Американца с Пленником, а Толстому — к какому-нибудь новому вранью или хвастовству» (Н.О. Лернер, Новонайденное письмо Пушкина — «Пушк. и его совр.», вып. XV, стр. 12). Об эпиграфе этом поэт вспоминал и много позже, в таком же смысле: говоря, что «Полтаву» не назвал он «Мазепой» из-за взятого к этой поэме эпиграфа, Пушкин писал в октябре 1829 г.: «Так и Бахчисарайский Фонтан первоначально назван был Гаремом; но меланхолический эпиграф (который бесспорно лучше всей поэмы) соблазнил меня».

— «Addio» по-итальянски значит: «прощай».

— Посл. к Ов., упоминаемое Пушкиным, — его «Послание к Овидию», о коем см. выше, стр. 221—222, и в письме к брату от 30 января 1823 г., № 52.

1-2

Следующее письмо


 
   
 

При перепечатке материалов сайта необходимо размещение ссылки «Пушкин Александр Сергеевич. Сайт поэта и писателя»