|
|
8-го декабря [1825 г. Тригорское].
Je ne m’attendais guère, enchanteresse, à votre souvenir. C’est du fond de mon âme que je vous en remercie. Byron vient d’acquérir pour moi un nouveau charme, toutes ses heroïnes vont revêtir dans mon imagination des traits qu’on ne peut oublier. C’est vous que je verrai dans Gulnare et dans Leilà — l’idéal de Byron lui-même ne pouvait être plus divin. C’est donc vous, c’est toujours vous que le sort envoie pour enchanter ma solitude! Vous êtes l’ange de consolation, mais je ne suis qu’un ingrat, puisque je murmure encore. Vous allez a Pétersbourg, mon exil me pèse plus que jamais. Peut-être que le changement qui vient d’arriver me rapprochera de vous, je n’ose l’espérer. Ne croyons pas à l’espérence, ce n’est qu’une jolie femme, elle nous traîte en vieux maris. Que fait le vôtre, mon doux génie? Savez-vous que c’est sous ses traîts que je m’imagine les ennemis de Byron, y compris sa femme.
8 déc.
Je reprends la plume pour vous dire que je suis à vos genoux, que je vous aime toujours, que je vous déteste quelquefois, qu’avanthier j’ai dit de vous des horreurs, que je vous baise vos belles mains, et que je les rebaise encore en attendant mieux, que je n’en peux plus, que vous êtes divine etc.
Приписка Анны И. Вульфъ. Enfin, chère amie, P. m’a apporté aujourd’hui une lettre de toi. Il étoit bien tems que je reçoive de tes nouvelles, car, je ne savois plus que penser de ton silence; cependant je n’y vois pas ce qui pouvoit t’empecher de m’écrire, et je ne puis voir à quelle lettre tu me réponds, est-ce à celle que je t’ai écris par m-lle Nindele, ou à une autre, tes lettres me déroutent toujours. Alexis m’avoit écrit que tu avois abandonnée tous tes projets de départ et que tu étois résolue de rester. Je commençois donc à devenir tranquille sur ton compte quand ta lettre vient me détromper si désagréablement! Pourquoi ne me dis tu rien de positif et te plais-tu à me laisser ainsi dans l’inquiétude. Ne crains rien pour tes lettres, tu peux m’ecrire maintenant simplement à mon adresse à Апочька. On ne lit plus mes lettres, elles trainent toujours par Novorgeff et peuvent même se perdre. Ton projet pour Pétersbourg est-il arrêté pour sur? L’évenement qui vient d’arriver, ne changera-t-il pas ce projet? Byron t’a reconcilié avec P., il t’envoyé l’argent 125 roubles, qu’il coute, aujourd’hui même. La poste prochaine je tacherai de t’envoyer ce que je te dois, je suis bien fachée de t’avoir fait attendre si longtems. Pour le moment je ne puis en parler à ma Mère qui est très malade, elle est au lit depuis plusieurs jours, elle a une hiresipèle à la figure. Que te dirai-je encore? Je compte absolument partir pour Twer cet hiver, en attendant je languis, je souffre et je patiente, ecris moi plus vite. Betcher est depuis longtems à Ostroff, но намъ отъ этого не легче. Прощай, мой другъ, pour jamais ton amie Annete.<Перевод см. в примечании>
1
А.П. Керн (стр. 173—174). Впервые напечатано в Воспоминаниях А.П. Керн в «Библ. для Чтения» 1859 г., № 4, стр. 122—123 (с переводом) и затем в «Русск. Стар.» 1879 г., т. XXVI, стр. 517—518; подлинник был у М.И. Семевского, нам остался недоступен.
Перевод: «Никак не ожидал, очаровательница, чтобы вы обо мне вспомнили и от глубины сердца благодарю вас. Байрон получил в глазах моих новую прелесть, — все героини его облекутся в моем воображении в черты, забыть которые невозможно. Вас буду видеть я в Гюльнаре и в Лейла?; самый идеал Байрона не мог быть более божественно прекрасен. Итак, вас и всегда вас судьба посылает для услаждения моего уединения! Вы — ангел-утешитель, но я — только неблагодарный, что еще ропщу. Вы отправляетесь в Петербург, — и мое изгнание тяготит меня более, чем когда-либо. Быть может, перемена, только что происшедшая, приблизит меня к вам, — не смею на это надеяться. Не станем верить надежде: она ничто иное, как хорошенькая женщина, которая обходится с нами, как со старыми мужьями. А что поделывает ваш муж, мой кроткий гений? Знаете ли, — в его образе я представляю себе врагов Байрона, включая в их число и жену его. — 8 дек. Опять берусь за перо, чтобы сказать вам, что я у колен ваших; что я все люблю вас; что иногда ненавижу вас; что третьего дня говорил про вас ужасные вещи; что я целую ваши прелестные ручки; что снова целую их, в ожидании лучшего, что больше сил моих нет, что вы божественны и т. д.»
Приписка А. Н. Вульф: «Наконец, милый друг, Пушкин принес мне сегодня твое письмо. Давно было пора получить мне весточку о тебе, так как я не знала, что и подумать о твоем молчании; однакоже и из письма твоего не вижу, что могло тебе мешать писать ко мне, и не могу понять, на которое письмо ты мне отвечаешь. На то ли, которое я тебе писала через M-lle Ниндель, или на другое? Твои письма всегда меня с толку сбивают. Алексей писал мне, что ты отложила все свои намерения об отъезде и решилась остаться. Я начинала успокаиваться на твой счет, как вдруг письмо твое так разубеждает меня! Почему ты не говоришь мне положительного, а оставляешь таким образом
Подробнее >>
Словарь >> в неизвестности? За письма свои ничего не бойся, — теперь можешь писать мне просто на мой адрес в Опочку. Моих писем более не читают; они тащатся через Новоржев и могут даже затеряться. Положительно ли решен твой отъезд в Петербург? — Байрон примирил тебя с Пушкиным; он посылает тебе деньги — 125 рублей, — его теперешнюю цену. С будущею почтою постараюсь прислать тебе мой долг; весьма досадую, что заставила тебя так долго дожидаться. Теперь не могу сказать о нем матери, — она очень больна и уже несколько дней в постели: у нее рожистое воспаление на лице. Что тебе еще сказать? Нынешнею зимою надеюсь непременно ехать в Тверь; покуда — тоскую, страдаю, терплю. Пиши поскорее. Бетхер давно уже в Острове, но нам от этого не легче. Прощай, мой друг, навсегда твоя подруга Аннет».
— По поводу этого письма А.П. Керн пишет в Воспоминаниях своих, что после своего посещения Тригорского с мужем (в начале октября 1825 г.) она переехала в Петербург и, уезжая из Риги, послала Пушкину «последнее издание Байрона, о котором он так долго хлопотал, и получила еще письмо, чуть ли не самое любезное из всех прочих, — так он был признателен за Байрона» («Библ. для Чтения» 1859 г., № 4, стр. 122). М.А. Цявловский, вслед за А.H. Веселовским, полагает, что это было, вероятно, или 4-е, Парижское, в 8 томах, 1822—1825 г., или 5-е, в 12 томах, 1822 г., при 10 томах добавочных, 1824 г., — издание Сочинений Байрона в переводах на французский язык («Пушк. и его соврем.», вып. XVII — XVIII, стр. 69).
— Гюльнара и Лейла — героини поэмы Байрона «Корсар» и его же повести «Гяур».
— «Перемена, только что происшедшая», — смерть Александра I и воцарение нового императора.
— Отзывы о муже А.П. Керн — генерале Е.Ф. Керне — в письмах Пушкина неизменно насмешливы; в насмешках этих, конечно, сказывалась и ревность к нему Пушкина.
— Алексей, упоминаемый в письме А.Н. Вульф, — ее брат, студент, Дерптского Университета, влюбленный в свою красавицу-кузину и состоявший с нею в переписке — Алексей Николаевич Вульф.
|