|
|
1-2
[Начало апрѣля 1825 г. Михайловское.]
Живъ, живъ курилка!
Какъ! живъ еще, курилка журналистъ? —
— Живёхонекъ! все также сухъ и скученъ,
И грубъ, и глупъ, и завистью размученъ,
Все тискаетъ въ свой непотребный листъ
И старый вздоръ и вздорную новинку. —
— Фу! надоѣлъ Курилка журналистъ!
Какъ загасить вонючую лучинку?
Какъ уморить Курилку моего?
Дай мнѣ совѣтъ. — Да... плюнуть на него.
Вотъ тебѣ требуемая эпиграмма на Каченовскаго, перешли ее Вяземскому. А между тѣмъ пришли мнѣ тотъ № В. Евр. гдѣ напечатанъ 2-ой разговоръ лже-Дмитріева, это мнѣ нужно для предисловія къ Бахч. Фонт. Не худо бы мнѣ переслать и весь процесъ (и Вѣстн. и Дамс. Жур.).
Подпись слѣпаго поэта тронула меня несказанно. Повѣсть его прелесть — сердись онъ не сердись — а Хотѣлъ простить — простить немогъ достойно Байрона. Видѣніе, конецъ прекрасны — Посланіе, можетъ быть, лучше поэмы — по крайнѣй мѣрѣ ужасное мѣсто, гдѣ поэтъ описываетъ свое затмѣніе, останется вѣчнымъ образцомъ мучительной поэзіи. Хочется отвѣчать ему стихами, есть-ли успѣю, пошлю ихъ съ этимъ письмомъ.
Гнѣдичь не получилъ моего письма? Жаль оно, сколько помню, было очень забавно. Въ томъ-же пакетѣ находилось два очень нужныя — тебѣ и Плетневу — Что Плетневъ умолкъ? Конечно бѣдный боленъ, Иль Войнаровскимъ не доволенъ — Къ стати каковы мои замѣчанія? надѣюсь, не скажешь, что я Ему кажу — а виноватъ: Войнаровскій мнѣ очень нравится. Мнѣ даже скучно что его здѣсь нѣтъ у меня.
Если можно пришли мнѣ последнюю Genlis — да Child-Harald — Lamartine (то-то чепуха должна быть!) да вообще что нибудь новенькова, да и Старину. Талію получилъ и письмо отъ Изд. Не успѣлъ еще пробѣжать: Ворожея показалась мнѣ du bon comique. А Хмельницкой моя старинная любовница — Я къ нему имѣю такую слабость что готовъ помѣстить въ честь его цѣлый куплетъ на 1-ую пѣснь Онѣгина (да кой чертъ! говорятъ, онъ сердится если объ немъ упоминаютъ какъ о драмм. писателѣ). В. правъ — а все таки на него сердить. Надѣюсь что Дель. и Бар. привезутъ мнѣ и Анахарзиса Клоца, который вѣрно сердится на меня за то что мнѣ не по нутру Рѣзвоскачущая кровь Гриб.а.
Дельвигу объятія мои отверсты. Жду отъ него писемъ изъ Эгоизма [и проч.] изъ Аневризма и проч.
Письмо Ж. наконецъ я разобралъ. Что за прелесть чертовская его небесная душа! Онъ святой, хотя родился Романтикомъ а не Грекомъ и человѣкомъ, да какимъ еще?
Тиснуть Сарское Село и съ Nотой — Напрасно объявляли о Бр. Разб. Ихъ бы можно [хорошо бы] напечатать и въ Разн. Стих.
Богатая мысль напеч. Nan<олеона> да Цензура... лучшія строфы потонутъ.
1
Л.С. Пушкину (стр. 126—127). Впервые напечатано в «Материалах» Анненкова, стр. 111, 239, 240 (отрывки), в «Отечеств. Зап.» 1855 г., № 6, отд. III, стр. 67—68 (в статье В.П. Гаевского) и в «Библиогр. Записках» 1858 г., № 4, ст. 100—102; подлинник (на бум. — вод. зн. 1824) в б. Румянцовском Музее № 1254.
—Об эпиграмме на редактора «Вестника Европы
Подробнее >>
Словарь >>» М.Т. Каченовского и о полемике (или «процессе», как говорит Пушкин) Михаила Александровича Дмитриева (которого, в отличие от «настоящего» — поэта Ивана Ивановича Дмитриева, — шутя называли «Лже-Дмитриевым») с кн. П. А. Вяземским по поводу «Разговора» его, помещенного вместо предисловия в отдельном издании «Бахчисарайского Фонтана», — см. выше, в письмах №№ 80 и 127 и в объяснениях, стр. 310—320 и 410.
— «Слепой поэт» — Иван Иванович Козлов, о котором см. выше, в письмах № 111 и в объяснениях, стр. 377. Его повесть — только что изданный «Чернец. Киевская повесть», экземпляр которого с собственноручною (несмотря на слепоту) подписью он прислал тогда Пушкину. Последний знал, что Козлов чрезвычайно высоко ставит его и его талант
Подробнее >>
Словарь >>: еще 22 января 1825 г. Плетнев писал поэту: «Он твоим словом больше дорожит, нежели всеми громкими похвалами»... (Акад. изд. Переписки, т. I, стр. 167). — 15 мая Пушкин написал Козлову, в виде ответа, благодарственное послание («Певец, когда перед тобой во мгле сокрылся мир земной».....), за которое Козлов, в свою очередь, благодарил поэта письмом от 31 мая: «Я не в силах выразить вам», писал он: «то чрезвычайное удовольствие, которое доставили мне ваши очаровательные стихи; это было поистине прекрасное мгновение в моей жизни, и я благодарю вас за него. Первая половина 7-го стиха оправдывается не тем маленьким дарованием, какое, может быть, у меня есть, но моим преклонением перед вашим талантом
Подробнее >>
Словарь >> и тою искреннею привязанностью, которую я к вам питаю. Еще раз — спасибо, большое спасибо: стихи ваши дошли прямо до моего сердца!» Письмо это писано было под диктовку Козлова и по-французски, но в конце его он сам приписал собственноручно: «Je vous embrasse de tout mon coeur et suis ȃ jamais tout ȃ vous Jean de Kasloff». [«Обнимаю вас от всего сердца и есмь навсегда весь ваш Иван Козлов»]. (Акад. изд. Переписки, т. I, стр. 220—221). Ср. ниже, в письме к князю П.А. Вяземскому от 25 мая 1825 г. (№ 144), отзыв Пушкина о «Чернеце»; см. также статью Н.М. Данилова: И.И. Козлов (из «Изв. Отдел. Русского языка и словесн.», т. XIX, кн. 2), Пгр. 1914, стр. 23—24.
— Понравившийся Пушкину стих — в словах Чернеца (строфа XI), когда он рассказывает старцу-монаху о внезапной встрече с убийцей своей жены и сына:
Отец, то встреча роковая!
Я шел, весь мир позабывая,
Не думал я его искать,
Я не хотел ему отмщать;
Но он, виновник разлученья.
Он там, где милые в гробах,
Когда еще в моих очах
Дрожали слезы исступленья...
То знает совесть, видит бог,
—
Хотел простить, простить не мог.
Я изменил святой надежде,
.....................
Увы, со мною был кинжал, —
И он в крови с коня упал...
— Послание — большое стихотворение Козлова «К другу В.А. Жуковскому. (По возвращении его из путешествия)», автобиографического содержания; оно было напечатано после самой поэмы, рядом с посвящением ее жене поэта. Кн. Вяземский в рецензии своей на «Чернеца» писал, что послание к Жуковскому — «сердечная исповедь поэта в чувствах, страданиях и утешениях его. Жаль, прибавлял он: что она следует за поэмою, а не напечатана в начале, чтобы тотчас познакомить читателя с поэтом; конечно, не ему нужно задобривать заранее читателя своего, но не менее того, прочтя сие сердечное излияние, будешь впредь с большим вниманием, с живейшим участием читать произведение поэта, который и как человек столь нравственно привлекателен» («Московский Телеграф» 1825 г., ч. II, № 8, апрель, стр. 320). В этом послании Козлов, между прочим, подробно говорит о том, что? переживал он, постепенно теряя зрение. Подробности см. в статье Н. М. Данилова: Материалы для полного собрания сочинений И. И. Козлова, Пгр. 1915, стр. 12—28 (отт. из «Изв. Отдел. Русского языка и словесн.»).
— Письмо к Гнедичу, — вероятно, от 23 февраля (№ 124); письмо к брату — может быть № 125, письмо же к Плетневу неизвестно.
— «Конечно, бедный болен Иль Войнаровским недоволен» — пародия начальных стихов аполога И.И. Дмитриева «Воробей и Зяблица»:
— «Умолк Соловушка! конечно, бедный, болен
«Или подругой недоволен,
«А может и несчастлив с ней?
«Мне жалок он! — сказал печально Воробей.
«Он жалок?» Зяблица к словам его пристала:
«Как мало в сердце ты читал!
«Я лучше отгадала:
«Любил он, так и пел; стал счастлив — замолчал».
— «Войнаровский» — недавно перед тем вышедшая в свет поэма Рылеева (см. выше, стр. 418), полученная Пушкиным из Москвы, от Пущина. 7 апреля при письме от 12 марта (Акад. изд. Переписки, т. I, стр. 190); в письме от 2 апреля Пущин благодарил Пушкина за письмо (оно до нас не сохранилось); см. в следующем письме № 138.
— Genlis — известная французская писательница графиня Жанлис (род. 1746, ум. 1830), воспитательница детей герцога Орлеанского, автор огромного количества «нравственных» и нравоучительных сочинений для детей, юношества и, особенно, для девиц, а также книг по вопросам практической педагогики, имевших широкий круг читателей и пользовавшихся большим авторитетом.
Жан-Жака ли читаешь?
Жанлис ли пред тобой?
Иль с резвым Гамильтоном
Смеешься всей душой? —
спрашивал Пушкин сестру свою в послании к ней 1814 года; позже (1833—1834 г.г.) он поставил Жанлис в ряду других представителей «обмельчавшей» французской словесности, «бездарных писак, грибов, выросших у корней дубов» и «овладевших русскою словесностью». Под «последнею» Жанлис Пушкин разумел, вероятно, первые томы ее сочинения: «M?moires in?dits sur le XVIII-е si?cle et sur la R?volution fran?aise, depuis 1756 jusqu’? nos jours» (Paris
Подробнее >>
Словарь >>, 1825, 10 томов: «Записки о XVIII веке и о Французской революции»); это любопытное сочинение появлением своим вызвало скандал, так-как, по мнению современников, автор уподобился в нем скверным монахиням, которые исповедывают грехи всех, но только не свои собственные. О выходе в свет этих Записок Пушкин мог узнать из № 7 (апрельского) «Московского Телеграфа», в котором было помещено о них сообщение (стр. 123—124). Любопытную и живую статью кн. Вяземского о Жанлис и об ее Записках, по поводу V и VI их томов, — см. в Сочинениях его, т. I, стр. 206—215. — В 1825 году начало выходить и собрание сочинений Жанлис, рассчитанное приблизительно на 140 томов («Oeuvres de Md. de Genlis», 2 edition, Paris
Подробнее >>
Словарь >>. 1825 г., 12°); об этом издании было сообщено в 9 (майской) книжке «Московского Телеграфа» за 1825 г. (ч. III, стр. 69—70).
1-2
|