|
|
1-2
13. Князю П.А. Вяземскому1.
[Около 21-го апрѣля 1820 г. Петербургъ].
Я читалъ моему Преображенскому приятелю — нѣсколько строкъ тобою мнѣ написанныхъ въ письмѣ къ Тургеневу Подробнее >> Словарь >> — и поздравилъ его съ щастливымъ испражненіемъ пировъ Гомеровыхъ — Онъ отвѣчалъ что <.....> твое а не его — Желательно чтобъ дѣло на этомъ остановилось — онъ кажется боится твоей сатирической палицы; твои первые четыре стиха на щетъ его въ посланіи къ Дмитріеву — прекрасны; остальные, нужные для пояснения личности, слабы и холодны — и, дружба въ сторону, Катенинъ стоитъ чего нибудь по лучше и по злѣе. Онъ опоздалъ родиться — и своимъ характеромъ и образомъ мыслей, весь принадлежитъ 18 столѣтію. Въ немъ та-же Авторская спѣсь, тѣ же литературныя сплетни и интриги какъ и въ прославленномъ вѣкѣ философіи — тогда ссора Фрерона и Вольтера занимала Европу Подробнее >> Словарь >>, но теперь этимъ не удивишь; что ни говори вѣкъ нашъ не вѣкъ поэтовъ — жалѣть кажется нечего — а все таки жаль — кругъ поэтовъ дѣлается часъ отъ часу тѣснѣе — скоро мы будемъ принуждены, по недостатку слушателей, читать свои стихи другъ другу на ухо — и то хорошо — покамѣсть присылай намъ своихъ стиховъ; они плѣнительны и оживительны — Первый снѣгъ прелесть; Уныніе — прелестнѣе.
Читалъ-ли ты послѣднія произведенія Жуковскаго въ бозѣ почивающаго? слышалъ ты его голосъ съ того свѣта — и что-ты объ немъ думаешь? Петербургъ душенъ для поэта, я жажду краевъ чужихъ; авось полуденный воздухъ оживитъ мою душу — Поэму свою я кончилъ, и только послѣдній т.е. окончательный стихъ ея принесъ мнѣ истинное удовольствіе — ты прочтешь отрывки [ея] въ журналахъ — а получешь ее уже напечатанную — она такъ мнѣ надоѣла — что не могу рѣшиться переписывать ее клочками для тебя — Письмо мое скучно — потому что съ тѣхъ поръ какъ я сдѣлался Историческимъ лицомъ для сплетницъ С-тъ Пет. я глупѣю и старѣю не недѣлями а часами — Прости — отвѣчай мнѣ — пожалуйста — я очень радъ что придрался къ перепискѣ.
Пушкинъ.
Черновое.
Радуюсь, милый Вяземской, что Преображенской мой приятель подалъ мнѣ случай придраться къ перепискѣ. Ты сдѣлалъ остроумную ошибку, NN — темное, тупое и справедливое замѣчанье. Желаю чтобъ дѣло на этомъ остановилось. Я поздравилъ Катенина отъ твоего имени съ щастливымъ испражненіемъ Барельефовъ пировъ Гомеровыхъ. Онъ отвѣчалъ что <.....> твое а не его; но кажется съ безпокойствомъ ожидаетъ твоей сатирической палицы. Первые твои 4 стиха на Катенина въ послані къ Дмитріеву, прекрасны, слѣдующіе, нужные для поясненія личности, слабы и холодны, и — дружба въ сторону, Катенинъ заслуживаетъ что нибудь позлѣе и получше. Онъ опоздалъ родиться — не идеями Подробнее >> Словарь >> (которыхъ у него нѣтъ) — но характеромъ, принадлежитъ онъ къ 18 столѣ<тію:>таже авторская мѣлкость и гордость, тѣже литературныя интриги и сплетни. Мы всѣ, по большой части привыкли смотрѣть на поэзію, какъ на записную прелестницу къ которой заходимъ иногда поврать и поповѣсничать, безъ всякой душевной привязанности и вовсе не уважая опасныхъ ея прелестей. Катенинъ напротивъ того приѣзжаетъ къ ней въ башмакахъ и напудренный и просиживаетъ у нее цѣлую жизнь съ платонической любовью, благоговеньемъ и важностью. Что ни говори вѣкъ нашъ не вѣкъ поэзіи, умы не къ ней устремлены; и нынче удвоенныя риѳмы Вольтера не могли бы произвесть прежняго своего дѣйствія — сожалѣть, кажется, не о чемъ а все таки жаль. Всего приятнѣе — стихами — пестрить скучную прозу жизни, и для того, ради Бога присылай намъ себя почаще. Ты оживляешь однообразіе нашихъ вечеровъ. Первый снѣгъ прелесть, но Уныніе полное чувствъ....
1 Впервые напечатано в «Русском Архиве» 1874 г., кн. I, ст. 115—116; воспроизведено в издании князя П.П. Вяземского «Семь автографов А. С. Пушкина»; черновик в Пушкинском Доме Академии Наук.
— Письмо Пушкина служит ответом на обращенную к Пушкину следующую приписку князя Вяземского в его письме к А.И. Тургеневу Подробнее >> Словарь >> из Варшавы (где тогда служил Вяземский) от 19—20 февраля 1820 г. (см. Акад. изд. Переписки Пушкина, т. I, стр. 12—14): «Два слова, а может быть и более. Сверчку-Пушкину. Поздравь, мой милый Сверчек, приятеля своего NN [П. А. Катенина] с счастливым испражнением барельефов пиров Гомера, которые так долго лежали у него на желудке. Признаюсь, я вложил Эсхилу [Греческому трагику VI — V в. до Р. Х.] выражение ему чуждое. Проклятый, хотя и святый отец Брюмоа ввел меня в соблазн; он сказал; «c’est une justice, que lui rendoit Eschyle lui-même, qui avoit coutume de dire, que ses pièces n’étoient, que des reliefs des festins etalés dans l’Iliade et l’Odyssée». [Перевод: «Это — справедливость, которую воздавал ему сам Эсхил, имевший привычку говорить, что его пьесы — лишь объедки (reliefs) пиров, представленных в Илиаде и в Одиссее».] Увлеченный поэтическим смыслом уподобления (а на поверку выходит: вымысла моего), я позабыл справиться или, лучше сказать, не позаботился справиться с другим источником или по крайней мере с французским словарем, который, сказавши мне, что relief на языке старинном значит restes de viandes, меня избавил бы от преступления против Эсхила, а желудок Г-на NN от барельефов, которые, легко сознаюсь с ним, не так скоро переваришь, как мясные объедки», и т.д.
— Преображенский приятель — Павел Александрович Катенин (р. 1792, ум. 23 мая 1853), офицер л.-гв. Преображенского полка (капитан с 1 сентября 1818 г., полковник с 5 июля 1820 г.), с которым Пушкин познакомился в 1818 г. и посвятил ему два стихотворения. Катенин был человек прекрасно образованный, знаток европейских Подробнее >> Словарь >> литератур, но во вкусах с Пушкиным не сходился, так как был убежденным сторонником классической школы и переводил Корнеля, Расина; это не мешало ему в то же время писать и переводить баллады и ценить, хоть и своеобразно, гений Пушкина. «Круглолицый, полнощекий и румяный, как херувим на вербе, этот мальчик вечно кипел, как кофейник на канфорке», говорит о нем Вигель, по словам которого Катенин не давал пощады «ни русским, ни иностранным, ни древним, ни новым» писателям. Может быть ему не хотелось быть наряду с обыкновенными людьми и смелостью суждений стать выше их; а скорее не было ли это следствием страсти к спорам? Катенину много помогали твердая память и сильная грудь; с его памятью он всякого перекрикивал и долго продолжал еще спорить, когда утомленный противник давно отвечал ему молчанием... Видал я людей самолюбивых до безумия, но подобного ему не встречал...».
Будучи страстным театралом, Катенин помирил Пушкина с драматургом князем А.А. Шаховским (см. выше, стр. 181—182) и актрисой А.М. Колосовой; выйдя в отставку 17 сентября 1820 г., он в 1822 г., за шиканье в театре актрисе Семеновой, которой покровительствовал Петербургский генерал-губернатор граф М.А. Милорадович, был выслан из Петербурга и около 10 лет прожил в деревне — в усадьбе Шаеве, Кологривского уезда Костромской губернии (откуда переписывался с Пушкиным), занимаясь и литературой; в 1832 г. он снова поселился в Петербурге и издал свои «Сочинения и переводы в стихах» (2 чч.; сохранились в библиотеке Пушкина), о которых Пушкин написал сочувственную заметку в «Литературных прибавлениях к Русскому Инвалиду» (1833 г., № 26); в 1833 г., вместе с Пушкиным, Катенин избран был в члены Российской Академии, 8 августа того же года снова определился в военную службу, на Кавказ Подробнее >> Словарь >>, и с 24 июля 1836 г. был комендантом в крепости Кизляре; в ноябре 1838 г. вышел в отставку генерал-майором и поселился в деревне. О Катенине см. брошюру С.Л. Бертенсона: П.А. Катенин, С.-Пб. 1909, и статью Н. К. Пиксанова по поводу этой брошюры в сборнике «Пушкин и его современники», вып. XII, а также ценные письма Катенина к Н.И. Бахтину, изданные А.А. Чебышевым (С.-Пб. 1911) с примечаниями и статьей, в которой рассмотрен вопрос о «влиянии», будто бы оказанном Катениным на Пушкина (стр. 9—11); см. еще «Алфавит декабристов», под ред. Б.Л. Модзалевского и А.А. Сиверса, Лгр. 1925, стр. 91 и 323.
— «Пиры Гомеровы»: в статье своей «О жизни и сочинениях В.А. Озерова», напечатанной в 1-й части Сочинений последнего, 1816 г., говоря о достоинствах трагедий Озерова, князь П. А. Вяземский, между прочим, писал: «В Поликсене взята обильная дань с «Илиады», и в этом смысле можно, по выражению Эсхила, назвать ее барельефом Подробнее >> Словарь >> пиршеств Гомера» (стр. 37). Катенин отметил ошибку князя Вяземского в одной из своих статей, вызванной полемикою, возникшею в «Сыне Отечества» 1819 г. («Сын Отечества» 1820 г., ч. LIX, № 5, стр. 227—228; ср. там же ч. LXXVI, № 13, стр. 249—261. — статью Катенина и статью Булгарина в «Литературных Листках» 1824 г., ч. II, № 8, стр. 318—319). Вяземский объяснял Пушкину причину своей ошибки заимствованием, сделанным им у аббата Брюмоа в его статье: «Sur l’origine de la tragédie» («Théâtre des grecs», t. I, 1730, p. XXXVIII). Брюмоа же взял это выражение у Афинея, приводящего известие (pg. 347), будто Эсхил говорил о своих трагедиях, что они — «кусочки (объедки) великих пиров Гомера». Катенин долго не мог простить Вяземскому его промах и еще в 1830 г. писал в эпиграмме на него:
Предыдущее письмо
1-2
|